В детстве у нас с младшей сестрой была игра. Мы натягивали посередине своей детской одеяло – сестра любила говорить: «наполопам» вместо «напополам» – и представляли, что это уже не комната вовсе, а две отдельные квартиры: моя и ее. Обычно я жила в той части, где окно, Жанка – в той, где дверь.
И, конечно, у нас были дети. Я забирала себе немецкую ходячую куклу Марину с длинными золотыми волосами, в синем велюровом комбинезоне, и длинноногую советскую Олю – тоже блондинку, в зеленом платье в горошек. Жанне доставалась вечная школьница, брюнетка Ира и набитый поролоном пупс Машка – с розовыми нитками вместо волос.
Каждый раз мы старательно обустраивали свои жилища. Собирали из двух стульев кровати для детей, раскладывали игрушечную посуду, делали себе и дочкам прически, наводили в своих квартирах порядок и, наконец, разобравшись с домашними хлопотами, выбирались друг к другу в гости.
Однажды, как раз в разгар такой игры, когда Жанка гостила у меня – то есть на моей стороне комнаты – дверь в детскую открылась, и к нам заглянул папа. «Девчат, можно один стул взять? Какой не нужен?» – спросил он. «Вон тот!» – не раздумывая ответила я, указав на «детскую кровать» сестры. «Спасибо!» – улыбнулся папа, схватил стул, не глядя, смахнул с него «спящую» Машку и ушел.
– Ната-а-ах! Это же моя кровать! – разгневалась Жанка. – Свою бы отдала!
– Кто же свою отдаст? – ответила я, хотя, конечно, понимала, что поступила нехорошо.
– Не дружу с тобой больше! – взвизгнула Жанка и скрылась за одеялом-дверью.
А мне почему-то стало смешно. Да, нагло с моей стороны, возможно, подло, но, черт возьми, смешно же! Почувствовав себя настоящим злодеем, я завела механизм в спине куклы Марины и, пока та хаотично семенила по ковру, выразительно озвучила «дочкино» беспокойство за тетку:
– Мам, говорят, у тети Жанны ограбление было? – сюсюкала я, едва сдерживая смех.
Видимо, сестру это тоже рассмешило.
– Да, у меня украли полкровати! – возмущенно отозвалась из-за одеяла Жанка, и мы обе захохотали.
Как часто потом я вспоминала эту историю… С тех пор прошло лет тридцать. И вот сейчас мне сорок, Жанке – тридцать семь. Мы сидим в коридоре районного суда. В этот раз мы уже по-настоящему будем делить жилье – и не какую-нибудь комнату, а целую квартиру.
Квартира – бабушкина. Та умерла полгода назад. Незадолго до ее смерти туда переехала сестра с мужем и детьми – двумя дочками. Бабушка не вставала после перенесенного инсульта, ей требовался постоянный уход. Нашей маме было сложно вырваться с работы – надо дотянуть до пенсии, я живу на другом конце города и тоже вся в делах и детях – и у меня их двое: дочка и сын, подростки. А Жанка в декрете, ее младшей Машке – два года, да и снимали квартиру они прямо в соседнем дворе. Почему бы не помочь? И Жанка, конечно, помогала: кормила, убирала, переворачивала, стригла ногти, мыла, меняла подгузники.
Потом мама предложила ей переехать к бабушке насовсем. Квартира у той большая, трехкомнатная – зачем в таком случае снимать «двушку»? Сначала я не придала значения этому событию. Но когда бабушки не стало, конечно, поинтересовалась, как будем делить наследство. А его, оказывается, и нет: квартира подарена сестре.
А ведь я даже дочь назвала в бабушкину честь – Олей! И, в конце концов, у меня квартира в ипотеке, и работаю я с утра до ночи, разведена… А Жанка – замужем, и хоть ее супруг – не самый удачливый предприниматель, сестра не проработала ни дня!
На самом деле я не думала, что дойдет до суда. Так, хотела припугнуть иском. Но Жанка на эту игру не повелась…
Какое-то время мы обе молчали.
– Я же не требую, чтобы тебя с семьей выгнали на улицу! – наконец прервала тишину я.
Жанка сидела напротив, прижимая к груди папку с документами. На рукаве ее синего пиджака застыло что-то белое – наверное, молочная каша. Раньше я бы, не спрашивая, потерла это место влажной салфеткой, а сейчас промолчала.
В детстве мы были совсем не похожи, как будто и не сестры вовсе: я – высокая, полная, темноволосая, с карими глазами – в папу, Жанна – худая, миниатюрная голубоглазка, с золотым хвостиком – в маму. За эти годы я здорово похудела – нет, не в диетах дело, и спортом не занималась никогда. Просто работа нервная – я риелтор: приходится бегать и часто забываю про перекусы. А Жанка, наоборот, чуть набрала после родов, хотя на ее активности это никак не сказалось. Теперь, говорят, мы стали почти одинаковыми.
– А что ты требуешь? – процедила она.
– Продать квартиру. Деньги поделим пополам, я погашу ипотеку, ты купишь себе более скромное, но все же свое жилье.
– Ты же прекрасно знаешь цены!
– Возьмете кредит, как я. Все так живут!
– Зато бабушкам не все помогают, – буркнула Жанна и едва не уронила пресловутую папку.
Только сейчас я заметила множество мелких трещин на ее пальцах с короткими неухоженными ногтями.
– Если бы сиделки зарабатывали столько, что за год можно было бы купить трехкомнатную квартиру, к лежачим больным выстраивались бы очереди!
– Если тебе интересно, у нас до сих пор не выветрился тот самый запах, – сверкнула глазами Жанна. – Да и грибок на руках полгода уже лечу – все никак…
Неожиданно в коридоре появилась Вика, как всегда благоухая дорогущим парфюмом, деловая, с короткой стрижкой, в брючном костюме, хотя уже неделю как была в отпуске. Громко стуча каблучками, она подошла к нам и села рядом со мной.
– Вас с первого этажа слышно, – фыркнула она. – Надеюсь, еще не успели подраться? Я кофе принесла, спорщицы.
Вика и я были не разлей вода еще со школы, с младших классов. Она часто приходила к нам в гости, по этой причине с ней дружила и Жанка. Вике было сорок, как и мне, но в отличие от меня она никогда не упускала своего и угрозу несправедливости или обмана чувствовала за версту. В школе учителя боялись ей ставить тройки – знали, что будет скандал, в институте она без каких-либо испытаний получала зачеты, муж послушно отказывался от корпоративов, а дети ежечасно докладывали о своих делах.
Всех конкурентов на мебельной фабрике, где Вика работала начальником отдела снабжения, она тоже изжила. Иногда я задумывалась: как с ее жестким характером мы ни разу не поругались? Ответ один: Вика дружила как со мной, так и с Жанкой, а вместе с сестрой мы казались сильнее, чем она одна. И, видимо, только с нами Вика позволяла себе хоть немного побыть слабой и не рисоваться, как она это делала перед другими.
– Девки, неужели без суда не решить? – зычный голос Вики отозвался эхом в конце коридора, привлекая внимание других посетителей. – Ну, разделят эту хату надвое, что дальше? Натах, сама знаешь: двум владельцам куда сложней будет продать жилье.
– До раздела еще далеко, – заметила я. – Сейчас суд должен признать, что дарственную оформили незаконно, бабушка больше года была недееспособна. А дальше пусть квартиру продает мама.
– Мама отказалась от своего права на наследство, у меня есть документ, – вмешалась Жанна.
– Что ж, – наигранно выдохнула я, хотя и странно, что мама не сказала об этом, – пусть делят. Я еще и не такие квартиры продавала!
Я хотела сообщить еще об одном нюансе, как в конце коридора появилась Ева. Приблизившись, она тут же достала из маленькой сумочки телефон и направила на нас камеру.
– С ума сошла? – вскрикнула я. – Не надо!
– На-а-адо! – протянула своим тоненьким голоском Ева. – Потом будет, что вспомнить! Девочки, улыбку!
– Только никуда не выставляй, – попросила Жанна.
– Зря, несколько тысяч просмотров гарантировано, – со знанием дела заявила Ева и недовольно закинула телефон обратно в сумку. – Значит, все-таки война?
– Это я ее сюда позвала, – похвасталась Вика. – Иду и вижу: бежит вся такая в ресторан! И это когда подруги судиться надумали!
Сама уже не помню, кто из нас первым познакомился с ней – я или сестра. Лет десять назад я помогла Еве с продажей квартиры. Тогда она работала в рекламном агентстве, вела несколько пабликов в соцсетях и в знак благодарности за оказанную услугу написала про меня много хорошего в интернете. Примерно тогда же Жанка поинтересовалась у Евы, во сколько ей обойдется реклама безделушек, которые она делала своими руками. Сестра мечтала подняться на этом бизнесе – скромном, но своем. Нужен был лишь небольшой стартовый капитал на материалы. Но Коля, Жанкин муж, забраковал идею. Впрочем, Ева с тех пор регулярно заказывала у Жанны то серьги, то браслеты с бусами – она была давней поклонницей хендмейда. И с ее монгольской внешностью все эти побрякушки отлично гармонировали.
– Предлагаю все решить без суда! – продолжила Вика. – Вы же сестры! Ну, посмотрите, как вы стали похожи: глазки-бусинки, даже хвосты свои одинаково закалываете! Натах, ну что ты привязалась к этой квартире? Отпусти! Жанка столько здоровья на бабушку вашу угрохала. Что у вас, родственников мало? Следующая недвижимость пусть достанется тебе.
– Вот не надо, – махнула я рукой. – Наши родители проживут еще долго и счастливо. Мне их квартира не нужна.
– А бабулина – со специфическими запахами – нужна?
– С чего ты взяла, что там чем-то пахнет? – нахмурилась Жанка: минут десять назад она сама упоминала такую проблему, но услышать об этом от подруги явно не ожидала.
– Если в квартире больше года находился лежачий, старый человек, это и так понятно, – с несвойственной растерянностью объяснила Вика. – Когда-нибудь все это, конечно, выветрится, но когда? Вы к тому времени уже совсем друг друга возненавидите.
Виктория всегда отличалась неуместной прямотой и черствостью – я к этому давно привыкла, но в этот раз, когда разговор зашел о нашей бабушке, разозлилась.
– Тебе что за дело, когда выветрится?
– Просто переживаю за вас обеих, – развела руками Вика.
– Тогда почему ты уговариваешь только меня? Пусть Жанка уступит. Хорошо, не половину – в знак уважения к бабушке, но хотя бы треть должна отдать!
– Некуда ей уступать! – неожиданно резко ответила Вика. – На ней четыре миллиона долга!
После этих слов Жанка все-таки выронила папку с документами и удивленно уставилась на Вику.
– Какого еще долга?
– А то ты не знаешь – Колиного, конечно!
По лицу сестры поползли багровые пятна. В коридоре хлопнула дверь. Мимо нас прошли две женщины в хмурых шерстяных кардиганах, за ними – мужчина с толстенной папкой. Я снова перевела взгляд на Вику.
– Если не знаешь, то дома обсудите, – понизив голос, добавила она.
– Нет, говори сейчас! – Жанка задрожала, мне даже стало страшно за нее.
– Я дала ему денег на оборудование. Он собирался открыть мастерскую, мебель думал собирать. В итоге это дело не пошло, как и все другие затеи твоего благоверного. Часть оборудования он продал, но деньги так и не вернул. Сначала долго не отвечал на звонки, потом все же встретились – и он пообещал рассчитаться квартирой, когда с судами утрясется.
– Чьей квартирой? – опешила я.
– Ну чьей же еще? – перекривляла меня Вика. – Этой, конечно. Жанк, – почти ласково обратилась она к сестре. – Я бы не оставила тебя без денег. Квартиру эту, не торопясь, продадим за хорошие деньги, долг вычтем, разницу себе оставите! Этого хватит на первый взнос.
Жанна достала из сумки телефон и набрала мужа:
– Срочно приезжай в суд!
Продолжение рассказа «Полкровати» — по ссылке https://ridero.ru/my/book/view/6aea246134f65abe4bd63b42
Реклама 12+
